Путин: В ответ на размещение американских ракет в Европе, из-за ядерной
угрозы со стороны Ирана, Россия может почувствовать ядерную угрозу со
стороны Парагвая и разместить свои ракеты на Кубе.
Буш: Так у Парагвая нет ядерных ракет!
Путин: Уже есть, мы продали.
- Это вы главный редактор "Мурзилки"?
- Ну, я.
- Здравствуйте, я детский поэт.
- И чо?
- Я пишу детские стихи.
- Да ты чо?!!! Я практически счастлив!
- Хочу, чтобы вы их напечатали.
- Полное собрание сочинений или обойдёмся парочкой.
- Лучше полное.
- Разумеется.
- За деньги.
- Не хочется вас расстраивать+
- Я плачу.
- Давайте-ка на этом месте поподробнее...
- Сто баксов за строчку.
- Мне начинают нравиться ваши стихи.
- Если мало - скажите, деньги не вопрос.
- Я становлюсь поклонником вашего творчества.
- Хотите, я вам стихи почитаю?
- Я весь - внимание!
- Наша Таня громко плачет,
Уронила в речку мячик.
Тише, Танечка, заткнись,
Иди, нахрен, застрелись+ Ну, как?
- Современно+ Простите за пошлый вопрос, а откуда у вас деньги?
- У меня нефтеперерабатывающий комбинат свой, сеть заправок, пару ресторанов+
- Я вижу в вас потенциал! Талант!
- А вот ещё: Зайку кинула хозяйка -
На бобах остался зайка.
- На злобу дня, так сказать+
- Или вот, из последнего:
Уронил я Мишку на пол,
Оторвал я Мишке лапу.
Я теперь его не брошу,
Потому что он мне должен.
- Да, живенько+ Самобытно. И вы их все хотите публиковать?
- А чё? Сейчас, мне кажется, мало кто пишет для детей. И я подумал - Кто, если не я?
- Да, это правда.
- А вот ещё. Мой любимый.
Мы с Захаром
Ходим парой!
Пидорасы
Мы с Захаром!
У меня там сначала вместо Захара был Тарас+ Ну, понятно, да? Тарасом -Пидорасы. Но мне показалось, что как-то примитивно, как вы находите?
- Скажите, а сумма в двести баксов вас не обременит?
- Не вопрос.
- За слово.
- Ради детей и ради литературы мне ничего не жалко. А вам правда мои стихи нравятся?
- Я сразу увидел в вас поэта! Пойдёмте, коллега!
Над финансовой системой кризис тучи собирает.Между долларом и евро гордо реет Неликвидность, конфискации подобна. То обрушивая рынки, то зашкаливая ставки, Неликвидность торжествует.
Спекулянты чуют гибель в ее воплях громогласных. В этом стоне - жажда денег! Обрушенье котировок, экономики паденье и уверенность в банкротстве слышат рынки в этом крике.
Глупый Минфин перед бурей робко мечется по рынкам, в девальвации готовый спрятать страх перед дефолтом.
Олигархи тоже стонут, олигархам недоступно наслажденье дерзким рынком, чудной рыночной стихией: разоренье их пугает.
Все мрачней и ниже индекс опускается над биржей, и бегут прочь капиталы, в бездну сбрасывая курсы.
Гром грохочет.Все сверкает. Это рухнул "Леман Бразерс". В пене гнева конгрессмены принимают план спасенья. И с размаху в дикой злобе миллиарды выделяют для спасенья "Голдман Сакса".
Неликвидность с криком реет, черной молнии подобна, как стрела пронзает биржи, банки в бездну отправляя.
Кризис носится как демон, гордый, черный демон рынка, и смеется и хохочет. Над банкирами смеется, над правительством хохочет! Он уверен: центробанки не спасут от краха биржи.
Пресса воет. Дети плачут. И инвесторы рыдают. Красным пламенем пылают биржевые котировки и сгорают триллионы.
Кризис! Скоро грянет кризис! Это смело и свободно реет дух Стихии Рынка над ревущим гневно миром. То кричит пророк победы: пусть сильнее грянет кризис!
Сидят Пушкин, Лермонтов и Маяковский, не могут решить, кому первому наливать. Решили так: кто стих рассказывает - тот и пьет. Пушкин встает и говорит:
- Я, ребята, пить люблю - наливайте мне одну.
Налили, выпил. Следом встает Лермонтов:
- Был, ребята, я в Москве - наливайте сразу две!
Налили две. Встает Маяковский и говорит:
- Вы, ребята, молодцы - остальное все мое!
Утро. Мужик в жутком похмелье, каждый шорох отдается в голове молотком. Вдруг он встает, берет кота за шкирку и выбрасывает из квартиры. Жена:
Ты чего! Придурок!!!
А муж отвечает:
Все коты, как коты, а этот: топ-топ, топ-топ!!!
